Что делать?
23 мая 2019 г.
Бедность как стандарт. Об особенностях российской бедности

ТАСС

Несмотря на впечатляющий экономический рост, случившийся в России в начале этого столетия, проблема бедности в нашей стране так и не была решена. Если в 2000 году официальная статистика сообщала о том, что доход ниже прожиточного минимума получали 42,3 млн россиян, то к 2007 году эта цифра снизилась более чем вдвое — до 18,8 млн, но с тех пор практически не изменяется, оставаясь близкой к 19 млн человек. Конечно, уровень прожиточного минимума вырос – в рублях с 1285 до 10328 в 2018 году, а в долларах по текущим курсам — с 46 до 160. Однако факт остается фактом: на фоне фактического удвоения ВВП бедность сократилась в два раза, но, с одной стороны, остается весьма значительной и, с другой стороны, давно не показывает положительной динамики.

Конечно, одной из причин такого положения вещей является вопиющая неравномерность распределения доходов в России: за те же годы в стране появились 100 долларовых миллиардеров, которых в 2000 году еще не было ни одного, а различия в доходах между регионами существенно превосходят показатели многонационального Европейского союза. Однако сегодня я бы хотел остановиться не на имущественном неравенстве, а именно на бедности.

Бедность — как работающего населения, так и пенсионеров — не является уникальной чертой России. Начавшаяся в мире еще в 1970-е годы постиндустриальная революция привела к резкому росту спроса на труд высокого и сверхвысокого уровня квалификации, в то время как работники, не обладающие никакими уникальными способностями и в основном востребованные в сфере услуг, практически утратили надежду на рост своих доходов. С 1976 года в США рост зарплат оказался практически полностью ограничен кругом занятых с высшим образованием, а неравенство доходов начало резко расти еще с конца 1970-х, вернувшись сегодня к показателям конца XIX века. Понятие «работающие бедные» стало привычной реальностью даже в наиболее благополучных западных странах. Я не склонен преувеличивать степень сходства экономических и социальных практик России и этих государств, но хочу подчеркнуть, что в современной экономике — в отличие, например, от эпохи «классического индустриального хозяйства» 1920-х или 1950-1960-х годов — бедность низкоквалифицированных работников является скорее правилом, чем исключением.

Если взглянуть на США, то по состоянию на 2014 год зарплату ниже прожиточного минимума получали более 9,5 млн человек, занятых полный рабочий день (6,3% работающих), а во Франции — около 2,5 млн (или 9% от числа занятых). Доля бедных среди пенсионеров была намного большей. Иначе говоря, ситуация отличается от российской не слишком радикально (если, конечно, не принимать во внимание тот факт, что прожиточный минимум в США в рыночных ценах сегодня выше российского в 6,3, а во Франции — в 7,2 раза. Наконец, стоит напомнить, что практически ни в одной из современных развитых стран граждане, получающие доходы, не достигающие черты бедности или превышающие его менее чем в полтора раза, не платят подоходного налога, а иногда освобождены и от некоторых других платежей и сборов.

Уникальность России, однако, сполна проявляется в другом — в удивительном пренебрежении государства к нуждам своих малообеспеченных граждан.

Все приведенные мной цифры относительно США и Франции касались лишь зарплат и пенсий. Видя, в каком положении находятся соответствующие слои населения, власти этих стран много десятилетий назад запустили программы адресной социальной помощи, существенно меняющие положение дел. В Америке, которая считается очень «либеральной» страной, таких десятки, и масштабы их более чем значительны.

Сегодня бедные американцы покрывают от 15 до 30% расходов на продукты питания для себя и своих семей за счет Supplementary Nutrition Assistance Program, ранее известной как food stamps (продуктовые талоны). На нее американские власти тратят больше денег, чем российские — на оборону (63,4 млрд долл., или почти 4 трлн рублей в 2018 году), а число охваченных программой граждан составляет 40,3 млн человек. Одинокие люди с доходом менее 1,3 тыс. долл./месяц или семья с двумя детьми с cовокупным доходом менее 2,65 тыс. долл./месяц могут получить чеки на сумму от 192 (на человека) до 640 (на семью) долларов в месяц, которые принимаются в оплату покупки продуктов (за исключением сигарет и алкогольных напитков) в магазинах основных торговых сетей.

Для пожилых американцев также действуют многочисленные программы неденежной поддержки, важнейшей из которых является знаменитая Medicaid: ее действие распространяется на 74 млн нуждающихся с доходами менее 133% от прожиточного минимума, а бюджет в 2018 году составил 629 млрд долларов. 76% из более 1 млн операций по замене суставов, сделанных в Америке в прошлом году, были оплачены из этого источника.

В России, где пенсионеров лишь на 3% меньше, чем в США (46,5 против 47,8 млн человек), подобная помощь оказывается в 25 раз реже. Я не говорю о различных пособиях — детских, на получение дополнительного образования, по безработице, и т.д. Все они — в отличие от России — составляют средства, реально соизмеримые с теми потребностями, которые они призваны обеспечить.

Все эти программы поддержки малоимущих, ветеранов, неполных семей, пенсионеров и инвалидов приводят к тому, что в большинстве западных государств «первичные» показатели бедности, составляющие от 15 до 22% населения, сокращаются до 4-7%.

Данные расходы являются своеобразной платой общества за социальные мир и стабильность, выступая в то же время и важнейшим средством утверждения общественной солидарности и банального гуманизма.

С экономической и технологической точек зрения они весьма выгодны, так как увеличивают совокупный спрос и поддерживают экономический рост, не говоря о том, что делают массовыми — а, соответственно, и более качественными — высокотехнологичные медицинские услуги.

Российская бедность отличается от американской и европейской прежде всего тем, что ее «первичный» и «вторичный» вид практически не различаются. В стране отсутствуют программы строительства и предоставления социального жилья (во Франции и Германии 15-17% населения живет в домах и квартирах, не только коммунальные услуги в которых, но и цена найма субсидируется государством, а в США застройщики обязаны продавать часть квартир социально незащищенным гражданам, отбираемым муниципалитетами, по более низким ценам — как правило, в 2-3 раза), комплексной поддержки ветеранов (бюджет соответствующего ведомства США составил в прошлом году 186,5 млрд долл.), адресной продовольственной помощи, финансирования пособий по безработице, обеспечивающих более-менее нормальную жизнь. Не могу согласиться с мнением руководителя администрации главы Чувашии Васильева, согласно которому в России люди живут плохо, потому что плохо и мало работают, — они в большинстве своем живут плохо потому, что не удосуживаются призвать к ответу не выполняющие свои обязанности власти.

Несомненно, Россия не может себе позволить обеспечивать такой же уровень жизни своих малообеспеченных граждан, какой достигнут на Западе. Однако никто не мешает нам ориентироваться на показатели, пропорциональные степени нашего экономического развития. В прошлом году Владимир Путин в очередном «майском указе» в очередной раз пообещал России 5-е место в списке крупнейших мировых экономик к 2024 году. Такая задача может быть в определенных условиях решена, только если размер экономик учитывается по паритету покупательной способности (в этом качестве Россия сейчас немного отстает от Германии). При этом сравнение социальных расходов российского и немецкого федеральных бюджетов показывает разрыв в 6-7 раз, даже если скорректировать их на разницу населения наших стран.

Я не говорю о том, что в России значительные средства, выделяемые по этой линии, тратятся неэффективно (как, например, в случае обеспечения школьников питанием) или вообще не по адресу (за бюджетный счет улучшают жилищные условия в основном и так не бедствующих чиновников).

Почти двести лет назад Шарль Фурье говорил о том, что «в цивилизации бедность рождается из самого изобилия». Хотя «цивилизация» с тех пор и продвинулась далеко вперед в своем развитии, ситуация кардинальным образом не изменилась. Рыночные принципы не предполагают равенства, а закономерности развития креативной экономики делают развитие общества на основе эгалитаристской повестки дня принципиально невозможным. Однако все это говорит лишь о том, что основная роль государства сегодня должна состоять в исправлении изъянов, заложенных в базовой хозяйственной модели современного общества, — и потому борьба с бедностью должна выступать его главной задачей.

Причиной, которая препятствует реализации в России этой задачи, я вижу в первую очередь совершенно особое отношение граждан нашей страны к государству, а его самого — к народу. В большинстве успешных обществ чиновники исходят из того, что максимизация социальных расходов суть благо, а не проблема. Оформление пособий по безработице, льготного жилья или бесплатных детских страховок для них — не бездумное отношение к бюджетным средствам, а предоставление социальных услуг, объемы которых являются показателем качества работы администрации. При этом пользование этими благами для граждан выстроено так, что принимающие решения об их выделении чиновники не имеют никаких возможностей на этом заработать (а сами граждане даже не задумываются о том, чтобы дать им взятку, так как знают свои права). Наконец, вся пирамида бюрократии на местном, региональном и национальном уровнях завязана на выборных должностных лиц, заинтересованных в том, чтобы люди были довольны результатами их руководства. Так система обеспечивает в целом весьма уважительное — я бы даже сказал, человечное, отношение власти к людям.

В России по всем этим направлениям отношения выстроены иначе. Зоны компетенции чиновников прописаны крайне невнятно, любое решение требует согласований, коллективной ответственности, и потому его проще не принять, чем потом объясняться за последствия. Кроме того, любое мало-мальски «ответственное лицо» очень близко соприкасается с деньгами, распределение которых от него зависит, и потому любое его решение может быть легко «коммерциализировано», чем порой должностные лица и пользуются. Наконец, в России нет чиновника, который ощущал бы себя чем-то обязанным избирателям и им подотчетным — соответственно, за результаты работы управленцев практически невозможно с них спросить; перспективы карьеры не зависят от удовлетворенности граждан, и в этих условиях ожидать, что власть будет служить народу, было бы просто наивно.

Бедность в России не порок, а состояние. Состояние граждан, подчеркивающее особость и значение их правителей. И, ища ответа на вопрос, удастся ли властям снизить долю бедных россиян с 12,9% населения сегодня до 6,5% в 2024 году, стоит помнить, что с 2007 по 2018 год она сократилась с 13,3 до 12,9%. Чтобы не обманывать самих себя и не питать несбыточных надежд…

Смотри оригинал здесь


Фото: Kirsty O'Connor/FA Bobo/PIXSELL/PA Images/TASS
















РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Из «слабовиков» в силовики
15 МАЯ 2019 // ДМИТРИЙ ТРАВИН
Бандитский бизнес 1990-х гг. сформировал привлекательный образец для бизнеса, осуществляемого сегодня силовиками. А то, что делают силовики, сформировало, в свою очередь, образец для многих государственных чиновников, не принадлежащих к числу сотрудников госбезопасности, полицейских или прокуроров, но имеющих тем не менее неплохие возможности кормиться с бизнеса, попадающего от них в зависимость. Дело в том, что наехать на бизнес можно абсолютно цинично и беззастенчиво, угрожая оружием и расправой, а можно наехать, используя российское законодательство и российские правила игры. По закону чиновникам предоставляется много возможностей для контроля над бизнесом и для вынесения решений, ущемляющих бизнесменов.
Система Путина
13 МАЯ 2019 // ДМИТРИЙ ТРАВИН
В пирамиде Путина нет никакой системы сдержек и противовесов, кроме самого Путина. Ни парламент, ни суд, ни пресса не могут стать по-настоящему серьезным препятствием на пути тех влиятельных групп, которые стремятся любыми способами максимизировать свои доходы. Или, точнее, в обычной ситуации рыночная конкуренция эти доходы ограничивает. Но в том случае, когда влиятельным группам интересов удается встать над конкурентной борьбой, они могут грести деньги лопатой. Формально и для них существует закон, но есть и многочисленные способы этот закон обходить.
Аморальность воровства в глазах российского общества: от Рюрика до Путина
30 АПРЕЛЯ 2019 // АЛЕКСЕЙ БОЛГАРОВ
Воровство в обывательском понимании обычно ассоциировалось в основном с ворами — домушниками, карманниками. Но где-то с момента общественной активизации конца 80-х гг. прошлого века к воровству стали относить любые ненасильственные имущественные преступления с целью личного обогащения, например, разворовывание бюджетных средств. Этого значения слова мы и будем придерживаться, рассматривая морально-этические аспекты воровства в русской истории.
Политическая культура, менталитет — ключ к процветанию страны
30 АПРЕЛЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Существует около 25 стран, которые сумели модернизироваться, предоставив свободный доступ граждан к занятию бизнесом и освободив их от уплаты ренты, т.е. обеспечив тем самым им достойную жизнь. (Рента – это то, что власть имущие могут изъять под угрозой насилия при условии, что хозяйство данника не разорится, семья не вымрет и, возможно, даже останутся средства для развития хозяйства. Дань – ренту – власти изымают как через официальные завышенные налоги, так и через откаты и взятки.)
Куда нас толкают армейские порядки
25 АПРЕЛЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Вас никогда не поражала противоречивость некоторых наших привычных норм поведения? Если на улице близкая вам женщина попросит ударить встречного прохожего по голове ломом, вы исполните просьбу? Вряд ли. С чего бы это? Потому что без галстука? И вы хорошо знаете, что вам за убийство будет. А вот если ваш лейтенант, увидев в бинокль на другой стороне реки группу людей в форме неприятельской армии, прикажет вам их подстрелить? Вы, скорее всего, это сделаете. Это приказ, а за неисполнение приказа — расстрел на месте. Но ведь те люди ничего плохого ни вам, ни вашим друзьям не сделали, они просто одеты в другую форму, а злосчастные политики просто не сумели поделить какой-то там остров. И у этих кандидатов в покойники есть семьи, жены, дети, которые останутся без кормильцев!
Утилизация мусора как национальная проблема России
16 АПРЕЛЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Массовые выступления жителей Архангельска, Тюмени, Москвы показали, что проблема утилизации мусора и отравления ядовитыми отходами от разложения мусорных свалок становится общероссийской. Нынешние власти не способны ее решить из-за приоритета своих корыстных  задача, это залог сохранения человеческой цивилизации и животного мира на планете. Предупреждение всем нам – огромное мусорное пятно на севере Тихого океана, которое занимает площадь до 1,5 млн км.² или более.
Зачем простому человеку капиталисты?
10 АПРЕЛЯ 2019 // АЛЕКСЕЙ БОЛГАРОВ, ПЕТР ФИЛИППОВ
В древние времена правители могли выпячивать своею роскошь, но простолюдину богатство было не положено. Недаром Иисусу приписывают слова: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царствие Божие». Истоки такого древнего левого «социалистического» подхода шли от представления, что пирог всегда одного размера и если кому–то достанется больше, то другим придется голодать. Это представление соответствовало первобытным временам и эпохе средневековья. С приходом промышленной революции оно потеряло свою актуальность.
Аномалии внешней политики
9 АПРЕЛЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
За последние несколько столетий политическая карта мира радикально изменилась, а в еще большей степени изменились факторы, определяющие внутриполитические возможности отдельных государств. Прежде всего, стоит обратить внимание на роль военной силы, а также на возможности и результаты ее применения. Вплоть до начала ХХ века война считалась естественным средством разрешения политических противоречий между большинством государств, включая крупнейшие из них. При этом в случае успеха войны оборачивались приобретением ценных территорий и (или) активов, а также, в большинстве случаев, получением дани или контрибуций. Завершение этого тренда отмечается с окончанием Первой мировой войны, затраты сторон на которую оказались столь значительны, что агрессор был не в состоянии компенсировать даже четверти нанесенного ущерба.
Нищета «русского мира»
4 АПРЕЛЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
На протяжении последних трех веков российской истории в ней постоянно боролись две тенденции: с одной стороны, стремление к открытости и «интернационализации», с другой – желание замкнуться в собственной особости. Первый тренд проявлялся в самых разных вариантах, но, какими бы разными ни были подходы, они ставили экономические или идеологические соображения выше культурно-исторических. Стоит отметить, что именно в периоды такой «интернационализации» Россия достигала своих самых значительных успехов – от превращения в одну из важнейших держав Европы в эпоху Петра I и Екатерины II до обретения статуса глобальной сверхдержавы в период максимального могущества СССР.
Навстречу социальной катастрофе
3 АПРЕЛЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
Общества, которые претендуют на то, чтобы считаться современными, демонстрируют сегодня одно важное качество. Они не просто заботятся о благополучии своих граждан, но формируют условия, при которых сфера, прежде именовавшаяся «социальной», становится важнейшим двигателем хозяйственного прогресса. В основе этого подхода лежат новые представления о человеческом капитале как о важнейшем производственном ресурсе и основанное на них осознание того, что вложение в человека является высокодоходными инвестициями.